Главная | Форум | Партнеры

Культура Портал - Все проходит, культура остается!
АнтиКвар

КиноКартина

ГазетаКультура

МелоМания

МирВеры

МизанСцена

СуперОбложка

Акции

АртеФакт

Газета "Культура"

№ 34 (7242) 7 -13 сентября 2000г.

Рубрики раздела

Архив

2011 год
№1№2№3
№4№5№6
№7№8№9
№10№11№12
2010 год
2009 год
2008 год
2007 год
2006 год
2005 год
2004 год
2003 год
2002 год
2001 год
2000 год
1999 год
1998 год
1997 год

Счётчики

Под занавес

Меч самурая

55 лет назад завершилась Вторая мировая война

Александр ФРИДЛЯНСКИЙ
заслуженный работник культуры России
Фото автора и С.АНДРЕЕВА


Капитуляция Японии на борту американского линкора "Миссури"

Все годы Второй мировой войны с первого и до последнего дня я провел на фронтах - был и танкистом, и писарем, и автоматчиком, и связным, но преимущественно все-таки военным корреспондентом. В моих изрядно потрепанных блокнотах и на отдельных листках бумаги, которым сегодня уже более 55 лет, - целая жизнь: записи о первых боях под Львовом 22 июня 1941 года, об обороне Киева, о жарких боях под Сталинградом, о сражениях за освобождение Белоруссии и Литвы, о первом выходе к границе с Восточной Пруссией, о штурме Кенигсберга и, наконец, - страницы о последних, победных днях Второй мировой войны, о короткой той войне, длившейся всего 24 дня, но не менее тяжелой и смертельной. Как свидетельствует последняя сводка Совинформбюро о военных действиях против империалистической Японии на Дальнем Востоке, потери наших войск на Дальнем Востоке составляют: убитыми 8129 человек и ранеными 22264 человека".

Вот несколько страниц из моего последнего фронтового блокнота, относящихся к августу - сентябрю 1945 года.

Днем 20 августа меня разыскал военный корреспондент "Правды" Василий Величко.

- Дело есть важное. Спешить надо. Для газеты это будет сенсация.

Пленные генералы Квантунской армии. Город Чанчунь. 19 августа 1945 г.

И он рассказал: в Чанчуне сейчас находится представитель командования Забайкальского фронта, и вчера (т.е. 19 августа) он встречался с главкомом Квантунской армии генералом Ямадой.

Отправились к зданию, где еще два дня назад находилась штаб-квартира Квантунской армии, а теперь наша военная комендатура. Через некоторое время мы нашли того, кого искали - полковника Ивана Тимофеевича Артеменко .

О цели нашего прихода полковник догадался сразу и рассказал все по порядку. Я приведу этот рассказ целиком.

- Два дня назад, - начал Иван Тимофеевич, - 18 августа, вызвал меня командующий Забайкальским фронтом маршал Родион Яковлевич Малиновский и после короткой беседы вручил документ, подписанный им. "Предъявитель сего полковник Артеменко командируется в качестве моего уполномоченного в город Чанчунь для принятия капитуляции японских и маньчжурских частей Чанчуньского гарнизона и войск, расположенных в прилегающих к Чанчуню районах.

Колонна пленных японских солдат на улицах Чанчуня

Все указания моего уполномоченного полковника Артеменко военным и гражданским властям в районе Чанчуня являются обязательными и подлежат безоговорочному выполнению.

С полковником Артеменко следуют пять офицеров и шесть рядовых Красной Армии".

Когда я уходил из кабинета, маршал сказал:

- От ваших действий, Иван Тимофеевич, зависит многое. Капитуляция Квантунской армии сохранит жизнь тысячам советских бойцов и приведет к окончательному завершению Второй мировой войны...

Утром следующего дня я с группой офицеров и солдат прибыл на полевой аэродром, где нас уже ждал самолет СИ-47. На его крыльях я заметил незнакомые опознавательные знаки. Командир корабля Барышев объяснил, что это парламентерские знаки. Мы быстро уселись в самолет, туда же погрузили "виллис" и пошли на взлет, взяв курс на Чанчунь, где находилось главное командование Квантунской армии. В воздухе я заметил девятку сопровождавших нас истребителей. Полет длился недолго и был не безопасным. Наши "ястребки" сопровождения уже вблизи Чанчуня успешно провели воздушный бой с японскими истребителями. Вскоре мы совершили посадку, нас встречала группа японских офицеров. Старший из них представился как полковник Асада, начальник разведки Квантунской армии. Он доложил (конечно, при помощи переводчика), что главнокомандующий генерал Ямада ждет представителя Советской Армии в своем штабе.

Наши "ястребки" барражировали над аэродромом, и когда японцы, подняв головы, наблюдали за ними, я незаметно подал условный знак Барышеву, как и было оговорено раньше: можно давать сигнал своим о немедленном вылете десанта. Посадка обеспечена.

Из нашего самолета выгрузили автомашину, и мы направились в город в резиденцию главкома Ямады.

У здания штаба - группа японских офицеров. Они салютуют нам мечами. У дверей кабинета Ямады тоже офицеры с обнаженными мечами. Мы вошли в большой квадратный зал. Пол устлан дорогими коврами. Посреди зала стоит маленький, худенький старичок в полевой форме с редкими стрижеными усиками. На боку у него самурайский "меч духа" с позолоченным эфесом. Генерал тихо произносит:

- Я главнокомандующий императорскими войсками в Маньчжурии генерал Ямада. О вашем прибытии я информирован. Готов вас выслушать.

После этих слов он добавил, что предлагает прежде присесть к столу, отведать японских закусок и сакэ, а если угодно, то и русской водки. Я заметил через приоткрытую дверь в другую комнату, что стол накрыт. Ох, и хитрец же этот старый самурай. Время хотел оттянуть.

Конечно, я отказался от угощений и сказал, что нельзя терять время. Собрал всю волю и твердым голосом, как будто отдавал команду, заявил:

- Требование советского командования следующее: немедленно прекратить огонь и сопротивление на всех участках фронта. Сложить оружие и сдаться в плен. Открыть все пути для ввода советских войск в Маньчжурию. Подписать акт о безоговорочной капитуляции. Для выполнения этих требований дается сорок восемь часов.

При этих словах Ямада склонил голову. Но тут же поднял ее и, лукаво глядя на меня, спросил:

- А что будет, если я не приму требований вашего командования?

Переводчик не успел это перевести, как в кабинет буквально вбежал встревоженный японский офицер и что-то зашептал на ухо Ямаде. Мой переводчик капитан Титаренко расслышал его слова и, наклонившись ко мне, сказал:

- Он сообщил Ямаде, что к Чанчуню приближается армада русских бомбардировщиков. А японские истребители взлететь не могут, ибо аэродром блокирован.

Ямада зло сверкнул маленькими глазками.

- Я согласен на капитуляцию, - произнес он дрожащим голосом.

После этого старик выхватил из ножен свой самурайский меч, поднял его над головой, затем поднес к губам, трижды поцеловал и через стол подал меч мне. Вслед за своим главкомом это же проделали офицеры его свиты.

Я растерялся: как быть? К счастью, вспомнил, что говорил мне перед отлетом начальник штаба нашего фронта генерал Захаров: в случае пленения холодное оружие японцам можно оставить, они им очень дорожат.

Я подержал меч и сказал:

- Советские офицеры берут личное оружие противника только в бою, а не в кабинетах. Наше командование разрешает оставить вам эти мечи при себе.

И тут я увидел, что у японцев заблестели глаза.

Через несколько минут в кабинет принесли рацию, и генерал Ямада, взяв в руки микрофон, сказал, что волей, данной ему императором и Богом, он приказывает своим войскам прекратить сопротивление. При этом добавил: "Все указания русского командования выполнять точно и беспрекословно"...

Остается добавить, что приказ Ямады выполнялся не везде и не всеми. Бои на разных участках то вспыхивали, то затихали почти до последних дней августа. Но это была агония. 2 сентября представители Японии подписали акт о безоговорочной капитуляции. То был конец Второй мировой войны.

Также в рубрике:

ПОД ЗАНАВЕС

© 2001-2010. Газета "Культура" - все права защищены.
Любое использование материалов возможно только с письменного согласия редактора портала.
Свидетельство о регистрации средства массовой информации Министерства Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций Эл № 77-4387 от 22.02.2001

Сайт Юлии Лавряшиной;