Главная | Форум | Партнеры

Культура Портал - Все проходит, культура остается!
АнтиКвар

КиноКартина

ГазетаКультура

МелоМания

МирВеры

МизанСцена

СуперОбложка

Акции

АртеФакт

Газета "Культура"

№ 29 (7286) 2 - 8 августа 2001г.

Рубрики раздела

Архив

2011 год
№1№2№3
№4№5№6
№7№8№9
№10№11№12
№13№14№15
№16№17№18
№19№20№21
№22№23№24
№25    
2010 год
2009 год
2008 год
2007 год
2006 год
2005 год
2004 год
2003 год
2002 год
2001 год
2000 год
1999 год
1998 год
1997 год

Счётчики

Театральная провинция

"Капричос" в третьем измерении

"Маскарад" М.Ю.Лермонтова на оренбургской сцене

Евгения ПАВЛОВА
Фото В.СОКОЛОВА


Сцена из спектакля. Арбенин - О.Ханов

Если бы Рифкат Исрафилов ставил "Гамлета", он не надел бы на принца датского свитера с джинсами. Ему не надо так приближать классику к сегодняшнему дню: его "Маскарад" просто-таки щеголяет "вещной" верностью времени - фраки, цилиндры, туалеты женщин безупречны. В образе северной столицы при всей его многозначности и выразительности (художник-постановщик Тан Еникеев) ничто не выходит за границы - позапрошлого уже! - века. У режиссера есть другой способ сделать спектакль спектаклем о нас, показать и судить в нем наше время.

Постановщики "Маскарада" на сцене Оренбургского драматического театра (прибавим к уже названным балетмейстера Олега Николаева, постановщика танцев Ларису Реневу, композитора Станислава Курбатского) в атаку на зрителя бросают весь арсенал сценических средств. Атака отлично скоординирована, все работает на создание образа - враждебного человеку, опасного для него окружения.

Действию предшествует выразительный пластический эпиграф - выход исполнителей и сцена у карточного стола. Фраки, мундиры, скрещение шпаг - из эпохи "Маскарада". Но рваные ритмы, злая энергия, ожидание удара и готовность нанести удар - наши. Изломанные, судорожные движения марионеток соединяют в несвободе и нелюбви, в противостоянии каждого всем и всех каждому. Агрессия, вероломство, материализованные в танце, и есть воздух, которым дышат герои "Маскарада". Они выпадают из танцующих гирлянд, как кристаллы из перенасыщенного раствора.

И только Арбенин появляется иначе. Еще впереди злосчастный браслет, подозрения, яд, ужасная ошибка, а он уже неспокоен - раздражен, нервически подвижен. Вулканом страстей играет Арбенина Олег Ханов. Он отнюдь не жертва обстоятельств и свое несчастье несет в себе изначально. Его включенность в цепную реакцию зла очевидна - актер подчеркивает это в сценах с Казариным, где в воспоминаниях о былом - да и сегодня, сегодня! - приятели понимают один другого не то что с полуслова - с полуулыбки, с полувзгляда. Но Арбенин - Ханов глубже, он сам доступен страданию. Актер находит множество возможностей показать это - психологически точных и вместе с тем неожиданных. Вот только одно: Нина обречена, но еще жива, и Арбенину нужно, необходимо сохранить уверенность, что его суд справедлив.

Что делает он? Опускает крышку пианино, набрасывает покрывало на зеркало. И продолжает говорить - размеренно, методично. Вот только голос теряет живые краски... И это леденящее спокойствие сильнее, чем рыдания, выражает запредельную муку. А последняя реплика-шутка, обращенная к Казарину-Неизвестному (двуликому герою Анатолия Бледного), издевательское прощание перед выстрелом? Ею, уходя, он сполна оплатил все свои колкости по поводу "давно известной шарады для упражнения детей", то бишь жизни. Нет, не человеком "двойных стандартов" оказался Арбенин - умел приговорить к пуле и себя. Режиссерская вольность - самоубийство взамен сумасшествия - оправданна, она логична.

Незаурядная личность, причина ее катастрофы - вот с чем выходит к нам театр. Каков же итог? Нет, не воскрес Арбенин "для жизни и добра". Оказался не способен к тому, что Борис Пастернак назвал "усильем воскресенья"? Участие во зле необратимо и сеет злые семена? Ведь проиграл Арбенин злу, им же порожденному.

Вот уже кто совершенный, без примеси игрок, так это Казарин-Неизвестный Анатолия Бледного. И не за карточным столом. Он - дух игры, ее наваждение. Арбенину не мстит - в своем стремлении разрушить, погубить Казарин бескорыстен. Его единственный выигрыш - наслаждение игрой и властью, которая представляется вечной.

Олег Бажанов играет в Звездиче то, что французы называют enfant terrible - скверный ребенок. Прелесть молодого жизнелюбия... Путь этой гусарской кометы наперед расчислен, и она благополучно достигла бы естественного конца, не встречайся в жизни изредка арбенины. Не случайно сумасшествие досталось Звездичу. Не "гордый ум" Арбенина изнемог - изнемог неопытный ум князя.

Как ни странно, ближе всего к Арбенину в "Маскараде" Р.Исрафилова баронесса Штраль - Наталья Беляева.

Умна и видит людей. Уверенная в себе, баронесса не боится уступить чувству. Одного не прозрела она - своей "слабости": оказалось не по силам быть причиной гибели другого и дать ей свершиться. Как видим, они с Арбениным пересеклись, но каждый сделал свой выбор.

А что Нина? Она, кажется, опускается на сцену из иного мира. Ничто в ней не мешает Арбенину любить, а это само по себе уже удача молодой исполнительницы Алсу Шамсутдиновой.

Потом мы увидим юную женщину в белом, похожую на Нину или Нину? - за фортепиано. Но сначала...

Спектакль пронизывает какая-то центростремительная сила, собирающая его к финалу в единую картину, на наших глазах складывается живая скульптурная группа изломанных, искаженных фигур. Это похоже на ожившую "Гернику" или обретшие третье измерение гойевские "капричос". Химеры подползают к ногам Неизвестного, восседающего на спине льва. Льстивые, но готовые ужалить. Зло ужасно, уродливо и потому нежизнеспособно - так можно прочитать этот символ. Вот теперь является женщина в белом. Как свет. Как минута покоя, как истина.

Спектакль окончен. Этот. Но есть еще один. Потому что в день, когда играет Андрей Лещенко, вы увидите не просто другого Арбенина, вы увидите другой спектакль. До такой степени другой, что, кажется, можно включить его в репертуар как самостоятельную работу - скажем, под названием "Евгений Арбенин". Он будет иметь (и уже имеет) своих зрителей и своих поклонников, как "Маскарад" - своих. Не спрашивайте, который лучше - нет более непродуктивного подхода в критике, чем упрекать одно произведение достоинствами другого. "Евгений Арбенин" относится к "Маскараду", как фрагмент картины ко всему полотну: он теряет в масштабе, зато сосредоточивает внимание на главной детали. Здесь свет и Арбенин существуют параллельно, мало завися друг от друга, здесь подмостки, на которых разыгрывается драма, - душа Арбенина. Лещенко играет в традициях хорошего психологического театра, проживая роль подробно, со вкусом, с большой дистанцией между ее "форте" и "пиано". Он любит - любит и страстно, и нежно, с Ниной становится другим, неузнаваемым. Он казнит и сам казнится, отрывая ее от себя с болью, с кровью. Надо сказать, и Нина - Лариса Толпышева - не просто "прекрасное дитя" и если "в огромной книге жизни прочла один заглавный лист", то прочла его со вниманием и хорошо усвоила. У нее несомненно есть своя внутренняя жизнь, отчего ироничные реплики, остроумные повороты в разговорах с Арбениным не просто подарены автором, они принадлежат ей.

Главное же, что рознит эти два спектакля, - Арбенин - Лещенко не делит вину со "светом", как делает это Арбенин - Ханов, он несет бремя вины и отвечает за нее сам.

Так где же истина? Между двумя крайностями? Если бы... Философы говорят, что между ними лежит не истина, а проблема. Так что не будем торопиться с выводами.

Также в рубрике:

ТЕАТРАЛЬНАЯ ПРОВИНЦИЯ

АГЕНТСТВО КУЛЬТУРНОЙ ИНФОРМАЦИИ

© 2001-2010. Газета "Культура" - все права защищены.
Любое использование материалов возможно только с письменного согласия редактора портала.
Свидетельство о регистрации средства массовой информации Министерства Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций Эл № 77-4387 от 22.02.2001

Сайт Юлии Лавряшиной;