Главная | Форум | Партнеры

Культура Портал - Все проходит, культура остается!
АнтиКвар

КиноКартина

ГазетаКультура

МелоМания

МирВеры

МизанСцена

СуперОбложка

Акции

АртеФакт

Газета "Культура"

№ 30 (7238) 10 - 16 августа 2000г.

Рубрики раздела

Архив

2011 год
№1№2№3
№4№5№6
№7№8№9
№10№11№12
№13№14№15
№16№17№18
№19№20№21
№22№23№24
№25    
2010 год
2009 год
2008 год
2007 год
2006 год
2005 год
2004 год
2003 год
2002 год
2001 год
2000 год
1999 год
1998 год
1997 год

Счётчики

Театр

СЕМЕН СПИВАК: "Требуется сердечный ум"

Беседу вела Алиса НИКОЛЬСКАЯ
Фото О.КУЗНЕЦОВОЙ


Видимо, художественному руководителю Санкт-Петербургского Молодежного театра на Фонтанке Семену СПИВАКУ ведом какой-то необычный секрет успеха. Все его спектакли, как поставленные на родной сцене, так и московские, просты и непритязательны и вместе с тем пользуются невероятной популярностью у публики. Об этом мы и решили поговорить со Спиваком в его очередной приезд в столицу в преддверии открытия очередного сезона в Молодежном театре и аккурат после недавно приключившегося пятидесятилетия режиссера.

    

- Семен Яковлевич, вы очень необычно отметили свой юбилей - бенефисом, что большая редкость среди режиссеров...

- У нас в Петербурге есть один замечательный фонд, который проводит бенефисы артистов. Он решил разнообразить свою деятельность и сделать бенефис режиссера. Так что это была не моя затея. Наоборот, я отказывался, а потом подумал: а почему бы и нет? Мы в театре выбрали интересный ход: взяли отрывки из моих спектаклей, и в каждом из них я играл маленькие роли вместо артистов. А в конце я сыграл свою студенческую работу - "Телеграмму" А.Володина. Это было интересно тем, что зрители никогда прежде не видели меня в качестве артиста. А ведь когда-то Георгий Александрович Товстоногов говорил, что мне стоило бы попробовать актерствовать.

    

- Вы работали с Товстоноговым?

- Когда я учился, он был зав. кафедрой режиссуры в ЛГИТМиКе. И им была введена такая тенденция: первые два года обучения режиссер только играет. Потому что если режиссер как следует не освоит актерское дело, то потом ему трудно работать с артистами. И я играл, например, Мечтателя в "Белых ночах" Достоевского, вот "Телеграмму" Володина, повторенную на бенефисе. Кстати, мне кажется, что на этом вечере удалось создать замечательную атмосферу. К чему я всегда стремлюсь у нас в театре. Ведь когда я пришел туда работать, тогдашний художественный руководитель Ефим Михайлович Падве находился в очень тяжелом душевном самочувствии. И когда я оказался в его кресле, то словно бы слышал все его мысли и тоже пережил нечто вроде кризиса. Потом, не будучи христианином, я решил освятить театр, когда репетировал "Грозу" А.Островского.

    

- Почему именно "Гроза" подвигла вас на такой шаг?

- Когда я ставил этот спектакль, процесс шел тяжело, у меня ничего не получалось. И я вдруг понял, что человек, писавший этот текст, был верующим. Возник какой-то тупик, у меня было такое напряжение, что стали возникать просто мистические моменты. Например, у меня была встреча с Христом. Спустя время я понял, что Он дал мне понять, что жизнь на этом не кончается. И "Гроза" после освящения театра пошла легко, сложилась как стихотворение. С тех пор во мне произошла определенная перемена. Мы в жизни часто путаемся, теряемся, не можем найти своего пути. Я вдруг понял, что задача, например, нашего театра - излучать радость и создавать праздник в душе каждого человека. И все свои спектакли я с тех пор ставил именно так.

    

- Что вы вкладываете в понятие "радость"?

- Мне кажется, что сейчас возникла огромная путаница между понятиями развлекательности и радости. А это очень тонкий вопрос. И иногда не очень думающий человек не может отличить радостный спектакль от развлекательного. Ведь в разное время должен быть разный театр. И сейчас театр должен давать человеку силу, веру, свет и надежду. Поскольку мы живем в тяжелое время, то когда ты приходишь в театр, а он тебя нагружает еще больше, даже если спектакль сделан талантливейшим человеком, то он несовременен. Это моя точка зрения. На развлекательном спектакле у человека поднимается настроение, на радостном - поднимается душа. У меня есть формулировка: театр - это светская форма поднятия души. И мы работаем в этом направлении. Так поставлены "Закат" Бабеля, "Касатка" Толстого, "Дни Турбиных" Булгакова - моя последняя премьера. Насчет нее критика много спорила. Не хватало драматизма, хотя я думаю, что тонкие драматические воздействия на некоторых людей не действуют - им нужна ударная сила. А мы сделали спектакль о том, что даже в тяжелое и смутное время можно и нужно оставаться человеком, несмотря на потери, верить, что будут новые испытания и ты с ними справишься. Словом, мы поставили спектакль о жизни. Хотя от нас ждали спектакля о смерти. Кстати, чуть ли не впервые у меня спектакль "выливался" почти без усилий. Сейчас я собираюсь ставить "Утиную охоту" Вампилова, и думаю, что спектакль тоже должен быть о преодолении человеком кризиса.

    

- Вы сказали, что критика воспринимает ваши спектакли неоднозначно; а какова позиция простого зрителя?

- Притом, что на премьеру "Дней Турбиных" мы сделали очень дорогие для Петербурга билеты, на спектакль невозможно попасть. И зрители уходят со спектакля с улыбкой. Для меня дороги именно такие простые вещи. В Библии замечательно сказано: "Все простое от Бога, все сложное от дьявола". Мы ставим спектакли простые, понятные. Наш театр - театр-семья, мы очень много внимания уделяем атмосфере. Хотя я не сказал бы, что у нас там рай земной - просто обыкновенная жизнь.

Наверное, некоторые профессионалы не понимают моих спектаклей, потому что в них нет четко очерченной идеи, нет явственного "о чем". Но Товстоногов замечательно сказал: "Идея в спектакле должна быть размешана, как сахар в чае, - ощущаться, но не быть видной". Наши спектакли трудно описать, рассказать о них словами. Но ведь понять - значит почувствовать. Наверное, требуется какой-то другой ум - сердечный.

    

- Если судить по вашим московским спектаклям, то и "Мужской род, единственное число", и "Мещанин-дворянин" как раз отвечают тем словам, которые вы сказали о своей задаче в творчестве; но при этом здешняя публика воспринимает эти спектакли как чисто коммерческие.

- У меня не было задачи делать коммерческие спектакли. Я согласился поставить "Мужской род, единственное число" просто потому, что мне хотелось попробовать работать с другими артистами. Меня совершенно не интересует проблема изменения пола. Думаю, что нам удалось нащупать в пьесе человеческие, понятные всем вещи. Например, мне очень дорог такой момент: даже если происходит изменение природы женщины и она становится мужчиной, то мать в ней убить невозможно. Так же и в "Мещанине во дворянстве", пьесе, которую я очень люблю, я попытался вытащить тему человечности, построить спектакль так, чтобы радость перетекала в грусть, и наоборот. Сейчас я буду ставить здесь "Позднюю любовь" Островского и надеюсь не изменить своего подхода к драматургии.

    

- То есть вас не обидело бы, если бы кто-то сказал, что вы - режиссер коммерческий?

- Что означает "коммерческий режиссер"? Помнится, однажды Александр Петрович Свободин написал статью, где поставил такой вопрос: "Должен ли зритель хотеть смотреть спектакли?" И ответил: "Конечно, должен". Но у нас почему-то считается, что если зритель хочет смотреть спектакль, то это обязательно коммерческий спектакль. Но коммерческий спектакль строится на проверенных и довольно равнодушных вещах, всегда работающих: детективно закрученный сюжет, приглашенная "звезда" и т.д. А ведь простой, живой спектакль тоже может притягивать зрителя. Мне кажется, что и "Мужской род...", и "Мещанин..." - живые спектакли. Я люблю, когда артист балуется, когда ему хорошо. И зритель ходит на эти спектакли, потому что они добрые, чистые и оптимистичные. К коммерции это не имеет никакого отношения.

Конечно, у всех разные задачи. И я понимаю Феликса Яновича Демичева, директора Театра Станиславского. Ведь в театр не очень ходили, и нужно было что-то с этим сделать. А на моих спектаклях залы набиты битком. Я понимаю, что тем людям, которые сейчас идут по Тверской, нужно услышать простые слова и испытать простые эмоции. И если это называть коммерческим подходом, то я коммерческий режиссер. Товстоногов говорил: "Когда строишь театр, сделай сначала, чтобы зритель к тебе пришел, а потом делай самое дорогое". И поэтому я согласен с действиями Феликса Яновича: он привлекает в театр зрителя, которому потом можно будет рассказывать о самом дорогом.

Один петербургский критик однажды сказал обо мне: "Спивак дан нам в утешенье". Сначала я не очень понял, что он имел в виду, а потом подумал, что это очень правильно сказано. Да, мне хочется людям сделать легче. Мы говорим со зрителем о радости, о надежде, о любви. Ничего плохого в этом я не вижу.

Также в рубрике:

ТЕАТР

© 2001-2010. Газета "Культура" - все права защищены.
Любое использование материалов возможно только с письменного согласия редактора портала.
Свидетельство о регистрации средства массовой информации Министерства Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций Эл № 77-4387 от 22.02.2001

Сайт Юлии Лавряшиной;