Главная | Форум | Партнеры

Культура Портал - Все проходит, культура остается!
АнтиКвар

КиноКартина

ГазетаКультура

МелоМания

МирВеры

МизанСцена

СуперОбложка

Акции

АртеФакт

Газета "Культура"

№ 11 (7122) 26 марта - 1 апреля 1998г.

Рубрики раздела

Архив

2011 год
№1№2№3
№4№5№6
№7№8№9
№10№11№12
№13№14№15
№16№17№18
№19№20№21
№22№23№24
№25    
2010 год
2009 год
2008 год
2007 год
2006 год
2005 год
2004 год
2003 год
2002 год
2001 год
2000 год
1999 год
1998 год
1997 год

Счётчики

Такая жизнь

Ошибка природы

Двое-трое из ста новорожденных появляются на свет с признаками половой двойственности

Арон БЕЛКИН
профессор
руководитель Федерального центра психоэндокринологии


В чем заключается эта ошибка - об этом чуть позже. А сначала - живая иллюстрация: как преломляется она в человеческой судьбе.

Из истории болезни

    

"Мне 22 года. Много для человека, которому через несколько дней предстоит родиться во второй раз.

Я знаю, на что иду. Мои годы прожиты в деревне, где каждый плетень на виду, не говоря уже о людях. Приезжая к матери, непременно буду оказываться в центре общего внимания. Сенсация номер один! Смогу ли когда-нибудь к этому привыкнуть?

А друзья? Им известно, что мне предстоит операция, после которой я, естественно, вернусь к ним такой же, как была. Им и в голову не приходит, что их подруги больше не будет на свете...

Родилась и выросла я в глухой деревеньке такого же глухого района Ивановской области. Первые воспоминания относятся годам к трем, то есть примерно за год до того, как погиб своей глупой смертью мой отец. Помню, как он басил что-то пьяным голосом, подыгрывая себе на старенькой гармошке, как показывал свою силу и удаль перед матерью, жестоко избивая ее. Как-то раз, тоже под воздействием винных паров, отец решил похвастаться, как хорошо он умеет плавать. Результат - мать стала вдовой в 30 лет с тремя дочерьми, одна другой меньше.

Наша семья всегда жила на одном месте, за мной поэтому всегда тянулся хвост сплетен и домыслов. Маленькой я этого не замечала, бегала сломя голову, барахталась на речной отмели, не обращая внимания на свой дефект. Но однажды, мне было лет пять, мать повела нас в баню, и тут моя младшая сестра, указывая рукой, сказала: "Мама, смотри-ка, а у Женечки-то..." - и назвала эту "деталь" так, как называют ее у нас в деревне. Мать ее отшлепала, мне же ничего не сказала. С этого времени я и стала ловить со всех сторон косые взгляды, шепотки, от которых меня, словно током, ударяло.

Вспоминаю, как по дороге в школу я ступала в следы подруг, оставленные на снегу, и думала: вот похожу так побольше - и стану нормальной девочкой. Больше всего убивало слово "размужичье". Вообще-то я в драки почти не вступала, уже и в те годы смутно догадывалась, что мне нельзя показывать свою истинную силу, но иногда приходилось, и уж тогда меня не щадили ни сверстники, ни даже некоторые взрослые. Никак не могу понять, как эти люди, матери своих таких же детей, могли быть настолько безжалостны к ребенку. Но все обиды я переживала в одиночестве.

С каждым годом я все больше отдалялась от людей, становилась стеснительной и замкнутой. Но при этом - постоянно, круглые сутки была на людях. Сначала интернат, потом общежитие. А там у нас такая простота - даже в туалетах отдельных кабинок не было.

Отметки у меня всегда были хорошие, я много читала. Еще в школе "заболела" садоводством и особенно цветоводством. Завела переписку с учеными, с любителями, получала от них не только советы, но и посадочный материал. Я и теперь, когда приезжаю домой, первым делом иду в сад, навещаю своих зеленых питомцев. Вот этот прислан из Харькова, этот - из Ярославля...

Рано начала серьезно заниматься спортом. В школе никаких секций не было, я тренировалась сама. Читала про знаменитых спортсменов и, подражая им, сама задавала себе задания - на пределе сил. На районных соревнованиях обычно занимала первые места по бегу и лыжам. Играла в волейбол, в баскетбол, стреляла из винтовки. В деревне на подобные занятия смотрят, как на безделье... Уже тогда я спала и видела себя олимпийской чемпионкой.

В техникуме мои партизанские тренировки закончились, тут уже появились у меня тренеры. Пощады я себе не давала, и результаты быстро росли. Почти сразу меня включили в сборную области, а еще через год я уже была в ней первым номером, на голову выше других.

Во всем же остальном моя жизнь была сущим адом. Сколько я перенесла - хватило бы на целую жизнь дюжины человек. Часами простаивала перед зеркалом, репетировала различные выражения. Но что толку? Массивный нос, густые нависающие брови, до черноты смуглая кожа... Лицо выдавало меня с головой. Старухи наши деревенские умилялись: копия отец! А я стеснялась до дикости. Идя по улице, опускала голову, смотрела только под ноги. И все равно чувствовала, что все взоры обращены на меня. А какие доносились до меня восклицания, какие реплики!

Самый простой вопрос: что на себя надеть? Платья, юбки делали меня настоящим уродом. Как раз в это время девушки стали носить брюки. Но мне легче не стало, в них я выглядела вылитым парнем. Не спасали и длинные волосы. То и дело останавливали меня старушки: "Это что, паренек, неужели нынче мода у вас такая - с хвостами-то ходить?"

Когда над верхней губой стал появляться пушок, нашла радикальное средство - пинцет. Но где уединиться в общежитии? Брала книгу, садилась к окну, за штору: будто читаю. А волосков этих проклятых - сотни! Когда же и эта процедура перестала помогать, изменила прическу, чтобы волосы закрывали лицо. Старалась не приближаться ни к кому, поворачивалась к собеседникам вполоборота. Эта привычка сохраняется у меня и теперь.

Еще одна из моих многочисленных "странностей" была связана с голосом. Чего я только не делала, чтобы хоть как-то приблизить его к женскому! Когда со мной заговаривали, я от волнения часто терялась и не могла связать двух слов. А то и просто молчала.

После тренировки все шли в душ, а я не могла. Не могла ходить и в баню. Улучив минуту, когда общежитие пустело, я спускалась в полуподвальное помещение, где находились умывальники - а двери там не запирались и окна не занавешивались...

Одну из своих "бань" буду помнить до гробовой доски. В конце января нас привезли на сборы в Архангельскую область. Морозы стояли трескучие. Все ходили в парную баню, а я нет, и это уже стало бросаться в глаза. И тогда я решилась на безрассудство. Собрала мешочек, вышла из дому и - к колонке. Мочу волосы, а они прямо под руками превращаются в сосульки. Вернулась домой, жду, когда мне скажут: "С легким паром!" - а вместо этого слышу: "Ой, Жень, что это у тебя с лицом?" Несколько месяцев я с ним мучалась, но соревнования после сборов выиграла на всех дистанциях.

Вся моя жизнь проходила, как в клещах, на одном сплошном сдерживании и ограничении. Не бывала в кино, не ходила на танцы, притом что танцевать люблю до самозабвения.

Мать мне не могла помочь ничем. Она простая крестьянка, по- своему умная, но все ее образование кончилось на двух классах. Я люблю ее, но к любви всегда примешивалась обида за свою нечеловеческую жизнь. Хотя, с другой-то стороны, - что с нее спрашивать? Не под придорожным кустом она меня рожала! "Ты у меня первый ребенок, - говорила впоследствии мама, - я думала, что так и надо. Врачи должны были мне сказать, что с тобой что-то не так, а они ничего не сказали..."

На последнем этапе я совсем одичала, стала избегать встреч не только с незнакомыми, но и с хорошо знакомыми людьми. Приезжая домой, пробиралась, как волк, по кишащей собаками деревне. Отчетливо понимала, что жизнь зашла в тупик. Но при этом не только официально считалась - я и чувствовала себя, и хотела быть только женщиной.

Конечно, какие-то сомнения с возрастом начинали закрадываться. Я ведь не Робинзон Крузо с необитаемого острова, ко мне шел поток информации, в том числе и медицинской, под конец я сама стала разыскивать публикации, могущие пролить свет на мою проблему, но ответа так и не нашла. А обратиться к врачам мне и в голову не приходило. Я видела в них только людей, которые сразу раскроют мою тайну, если я только попаду к ним в руки. Я даже семечки перестала грызть, когда узнала, что от них может быть аппендицит - настолько боялась даже случайно оказаться в больнице... И правильно делала, что боялась, как потом выяснилось.

С одного из медосмотров мне все-таки не удалось улизнуть. Положили меня, чуть не силком, в гинекологическое отделение. Лечащий врач сказала, чтобы я приехала сразу, как только сдам экзамены в техникум, и они, дескать, за пять минут удалят мне "эту шишку" - да, так она и выразилась. Но тогда страх перед врачами пересилил.

А между тем в спорте мои результаты неуклонно росли. Я шла вперед, словно танк, крушащий все на своем пути, - так говорил обо мне тренер. Мечтала о больших успехах, которые хоть как-то компенсируют ошибку природы. В одиночестве пробегала за день десятки километров. Вокруг нашей деревни большие леса, зимой в них много волков, но и это не останавливало - я только каждый раз, вставая на лыжи, брала с собою нож.

И вот - Свердловск. Крупные всесоюзные соревнования. Победа - путевка на первенство СССР.

В первую же гонку я попала в число призеров, заняв третье место. Через день снова гонка - пришла второй, уступив лидеру всего 5 секунд. Сразу оказалась в центре внимания. Кто такая? Откуда?

Следующий день - эстафета. С утра я почувствовала, что вокруг меня возник какой-то вакуум. Переглядывания, перешептывания... Перед стартом начали объявлять состав. Первая фамилия, вторая, третья... четвертой должна быть моя, меня всегда ставили на самый ответственный этап. И вдруг слышу, что вместо меня вызывают запасную участницу. В первое мгновение я только удивилась: что за чепуха? Но сразу все поняла. В тот же день я купила билет на самолет.

Все, кончились для меня лыжи. Две недели пролежала на койке, как мертвая. И тут стала приходить ко мне молодая женщина, тренер из сельскохозяйственного института. Издалека, на ощупь затевала трудный для нас обеих разговор. Подводила к мысли, что выход есть - она имела в виду то самое, что мне уже предлагали в больнице. Она искренне хотела мне помочь, но не скрывала, что преследует и свой личный интерес. Скорее всего, я поступлю к ним в институт, буду у нее тренироваться.

В конце концов я согласилась. Вдруг чудо произойдет, и я снова буду бегать?

Эта женщина помогла получить направление в Москву. И здесь после долгой ходьбы по кабинетам мне сказали, что просьбу мою выполнить нельзя. Родилась я, оказывается, мальчиком, теперь становлюсь обычным взрослым мужчиной. Небольшую ошибку природа, конечно, допустила в строении органов, но поправить ее совсем нетрудно. Даже теперь, не говоря уже о раннем детстве. А главное - надо исправить ошибку акушерок, принявших меня за девочку. Я не сомневалась, что Ирина Вячеславовна Голубева, крупнейший специалист- эндокринолог, говорит то, что есть. Да и как было сомневаться, когда мужское во мне усиливалось и нарастало, и уже все душевные силы без остатка стали уходить на борьбу с ним! Но стать мужчиной? Ни за что! Эта перспектива страшила меня так, что не могу передать словами.

- Вы должны мне помочь! - твердила я.

- То есть подвергнуть тебя кастрации? Мужские признаки исчезнут, но женщиной все равно не станешь, будешь по- прежнему всего лишь играть ее роль. А путь в большой спорт и подавно себе перекроешь. Хочешь ты этого? Но я стояла на своем.

Пригласили на совет еще одного специалиста - немолодого подвижного профессора, беспрерывно курившего трубку. Потом он стал самым близким мне человеком, но поначалу... "Видишь, как хорошо! - вскричал он, услышав, как меня зовут. - И менять ничего не придется!" Я сразу поняла, что он имеет в виду, и еще больше ожесточилась.

В конце концов договорились, что на полгода я уеду домой и, если не передумаю, врачи сделают то, о чем я прошу.

Как прошли для меня эти месяцы, лучше не вспоминать. В Москву вернулась в таком состоянии, что пришлось со мной разбираться психиатрам. Профессор - тот самый - навещал меня постоянно.

- Ну как, изменился твой взгляд?

- Нет. И не пытайтесь меня переубедить. Будет все, как я хочу, а как я хочу, вам известно.

- Но ты понимаешь, что я не могу дать согласие на то, чтобы тебя искалечили, пусть даже по твоей собственной воле? Короче, мы оба оказались в тупике. И тогда он предложил поставить опыт: лечь в мужское отделение под вымышленной фамилией. Пожить среди мужчин, в мужской роли... "Что ты теряешь?"

Когда в палате, где уже лежали шесть мужчин разного возраста, появился седьмой, никто не обратил на него внимания. Парень как парень.

Первые недели прошли в страшном напряжении. В отделении то и дело кричали: "Мужчины, на обед! Мужчины, пить лекарства!" - и всякий раз меня передергивало. Я - мужчина?! А потом вдруг заметила, что впервые в жизни чувствую себя свободно. Мне разрешили выходить в город. Я ездила на метро, не стеснялась ходить по улицам, забредала в магазины. С интересом рассматривала прохожих - это я-то, никогда не поднимавшая глаз от земли! Слышу: "Молодой человек, не знаете, который час?" - и ничто внутри меня не закипает...

Часами сидела я у окна, смотрела на мутные волны Яузы и думала, думала... Как быть? Три пути передо мною. Продолжать жить, как раньше, - невыносимо. Уступить уговорам врачей - немыслимо. Ну и третий выход - крайний. В моем положении и это не исключалось. Жить на нейтральной полосе в условиях двуполого общества невозможно - когда тебя, во всем остальном здорового, нормального человека, рассматривают, словно живой экспонат кунсткамеры. Мысль о самоубийстве возникает как бы сама собой. Но у меня, несмотря ни на что, интерес к жизни никогда не пропадал.

Не могу сказать, в какой именно день я приняла окончательное решение. Никакого коренного перелома в моих взглядах не произошло. Побыв мужчиной среди мужчин, я не нашла ни в этом положении, ни в этой среде ничего такого уж особенно привлекательного. Будь это возможно, предпочла бы оставаться женщиной. Но другое для меня прояснилось - между чем и чем нужно выбирать. Быть всем - или оставаться ничем. А раз так, я решаюсь обрубить все нити, связывающие с прошлым, начинаю жить заново.

Пару дней назад врачи попросили меня встретиться с такой же, как я, "девушкой". У нас с этой Леной многое совпадает. Тоже лыжница, достигла высот, попала в состав молодежной сборной, где, грубо говоря, ее и "накрыли". И тоже не соглашается на уговоры врачей. На первый взгляд - девчонка как девчонка. Мягкие черты лица, высокий голос, колечки на пальцах. И плачет в три ручья. Только руки выдают - сильные, массивные, да еще размашистая походка. Лично я всегда жестко следила за тем, как хожу, а руки старалась прятать.

Долго сидели мы с ней, две "девушки". Она рассказывала о себе, я - о себе. Договорились встретиться еще раз, но я-то уже лежу в мужском отделении, а Лена - в женском, и сестры ее ко мне не пустили. Но я все равно надеюсь, что Лена примет единственное решение, достойное здравомыслящего человека.

Что-то принесет нам обеим новая жизнь?"

Социальный диагноз

У этой бесхитростной повести есть продолжение, написанное уже от лица мужчины. Шаг за шагом прослежен в нем сложнейший путь перевоплощения, на которое у Евгения ушло несколько лет. Казалось бы, что нового можно обнаружить в психологии пола, мужской или женской? Но когда переход из одной ипостаси в другую совершается в структурах единой личности, приоткрывается окно в неведомые глубины...

Но сейчас я вынужден ограничиться лишь кратким эпилогом. Евгений и вправду окончил сельскохозяйственный институт, стал хорошим специалистом. В маленьком городе, где он живет, все видят в нем "настоящего мужика", уважают - за силу характера, за душевное благородство. Познакомившись с будущей женой, долго колебался, но тайны из своего прошлого делать не стал. И только выиграл благодаря этому. Появление детей окончательно скрепило союз... Словом, при встрече я каждый раз с радостью убеждаюсь, что у Евгения все в порядке.

Но искупает ли счастливый финал всю тяжесть пережитого?

Таких людей, как Евгений, врачи называют по заведенному обычаю - мой больной, моя больная. Но в точном смысле слова ничем они не больны. Задолго до рождения что-то разладилось в биологическом механизме, отвечающем за формирование пола, и дети явились на свет с недоразвитыми, недопроявленными половыми признаками. Случается - и с признаками обоих полов, в разных пропорциях и комбинациях. Шансов стать в будущем родителями у них нет. Этим природа как бы искупает свою ошибку. А в остальном организм полностью жизнеспособен. И если существование таких людей становится невыносимым, биология тут ни при чем. Срабатывают обстоятельства, целиком лежащие в другой сфере - социальной. Человеческие ошибки, наложившиеся на ошибку природы.

В развитых странах пол родившегося ребенка давно уже не определяют "на глазок". В первые же часы берутся генетические пробы, если надо, выполняются и другие исследования. Чудовищное несовпадение истинного и гражданского пола, а вслед за ним и пола воспитания, благодаря этому исключается.

Для нас это завтрашний день. Есть немало родильных домов, для которых предел мечтаний - бесперебойно получать горячую воду.

Но беда не только в нашей бедности и технической отсталости. Ирина Вячеславовна Голубева, о которой пишет Женя, и в самом деле была уникальным специалистом. Счет пациентов у нее шел на многие сотни. Она собрала убийственные цифры, подтверждаемые и практикой нашего центра психоэндокринологии. Чем раньше пациент попадает к врачу, тем лучше. Маленькому ребенку вообще можно скорректировать пол безболезненно, не оставив в психике травмирующих следов. Но получается все как раз наоборот. Маленьких пациентов у Голубевой были буквально единицы. Ненамного чаще попадали к ней и подростки, хотя уже в этом возрасте положение лжемальчиков и лжедевочек становится невыносимым.

Другими словами, на том этапе, когда судьбой ребенка распоряжаются родители, они не предпринимают ничего. В этом проявляется их отношение к "дефекту", по выражению Жени, рожденных ими детей. Не как к проблеме, имеющей достаточно простое решение, - допустим, они имеют право об этом не знать. И даже не как к несчастью, которым хочется поделиться, чтобы облегчить душу и посоветоваться. Половая двойственность представляется им глубоко постыдной. Они готовы лечь костьми - только бы не выдавать тайну семейного позора.

Один из моих пациентов, записанный при рождении девочкой, вырос в деревне, где, по стародавним поверьям, что бы ни стряслось (дом загорелся, коровы перестали доиться) - во всем обвиняли его. В 15 лет мать выгнала его из дома - "чтоб не срамила семью". Скитался по стройкам, всюду преследуемый этой молвой. Пытался отравиться. Ко мне попал... по направлению милиции: возникло подозрение, что он живет по подложным документам.

Еще трагичнее сложилась судьба другой "девчонки", привезенной из глухого аула. Родители с малолетства просватали ее за сына уважаемых в округе людей и хотели вручить жениху "в нормальном виде". Пришлось прятать парня от родных. Мы помогли ему прописаться в Московской области, найти работу. Жизнь наладилась, пришла любовь. Но и семья не дремала. Молодой человек был обнаружен, схвачен - и искалечен.

Если бы еще речь шла о каких-то редких, единичных случаях! Так ведь нет. С признаками половой двойственности являются на свет двое-трое из каждых ста новорожденных. Последнее время во всем мире этот процент растет. О явлениях, имеющих такую степень распространенности, начинают обычно кричать на всех перекрестках, проводить "круглые столы". А тут - глухо. Общество делает вид, что даже не догадывается о присутствии этого глубоко несчастного меньшинства. Сама тема, опутанная паутиной нелепых домыслов и средневековых предрассудков, вызывает, похоже, одно лишь чувство брезгливого любопытства. Энциклопедия Брокгауза и Ефрона (1893 г.) со свойственной той эпохе стыдливостью ограничивается одним лишь юридическим аспектом проблемы, но все равно содержит примечательную информацию. "Вопрос о принадлежности гермафродита к тому или другому полу представляет большой практический интерес, так как от решения его зависит общественное положение, действительность брака, наследственное и иные права данного лица". И это, оказывается, еще минимум сто лет назад учитывали законодатели во всех европейских странах. Установление пола, его изменение - все эти коллизии отражались в законе. Везде - кроме России. "Русское законодательство, - цитирую энциклопедию, - совершенно умалчивает о данном предмете".

Эта позиция остается неизменной. Перемена пола - акт, имеющий колоссальное правовое значение. Но никакими юридическими нормами связанные с ним процедуры не регулируются.

Когда вся система медицинских учреждений была государственной и управлялась командами из Москвы, можно еще было рассчитывать на какой-то порядок. А теперь человек с умонастроением Евгения, в бытность его Евгенией, без труда найдет частную лечебницу, где за деньги с ним сделают все, о чем он попросит.

Ни в одном перечне групп, нуждающихся в особом внимании и защите, эта категория граждан не упоминается.

Самый простой пример: многие из них по жизненным показаниям должны до конца своих дней получать гормональные препараты. Точно так же, как больные диабетом - инсулин. Но поскольку их как бы не существует, то и право на льготное обеспечение лекарствами на них не распространяется.

Новая жизнь - это действительно все новое. И документы (представьте, каково это - обойти десяток учреждений и всем рассказать, кто ты и что с тобой случилось!), и место жительства, зачастую и род занятий. В недавнем прошлом тоже некому было помочь пациенту, кроме врача, но по крайней мере мы знали, как действовать. Искали "своих людей" в облздравах, еще лучше - в обкомах и, размягчив им сердце рассказом о драматически сложившейся судьбе, заручались покровительством. Теперь же обходные пути мало что дают, а прямых не появилось.

Складывается впечатление, что тему смены пола в массовом сознании монополизировали транссексуалы. Это совершенно другие люди, с иной мотивацией, с иным складом характера. Они ведут себя шумно, напористо, охотно позируют перед телекамерами - самореклама отвечает их внутренним целям. Я вовсе не хочу сказать, что их проблемы не заслуживают внимания. Но это другие проблемы, требующие отдельного подхода.

В конце ноября вступил в силу федеральный закон "Об актах гражданского состояния". Процедура перемены имени расписана в нем подробнейшим образом. О перемене пола сказано вскользь: что этот пункт в свидетельстве о рождении может быть изменен и что основанием служит "документ установленной формы об изменении пола, выданный медицинской организацией". Что это за документ и кто устанавливает его форму - неясно. Но даже не это вызывает тревогу. Обратившись за консультацией в Министерство юстиции, я понял, как и разработчики закона, и те, кто будет следить за его исполнением, представляют себе такой документ. Для них это не медицинское заключение с обоснованием диагноза и рекомендациями, а справка о проведенной хирургической операции.

Готов поручиться, что именно непростое общение работников загсов с транссексуалами навеяло мысль о внесении в закон этого параграфа. О людях же, несущих на себе проклятие двойного пола, просто забыли. А ведь их состояние прямо противоположно переживаниям транссексуалов. Те уже давно мысленно живут в ином поле, не хватает только общественного признания. А эти еще только начинают психологическую трансформацию, и тут никак нельзя жестко устанавливать последовательность действий. Не раз бывало в моей практике, что Сергей соглашался стать Татьяной под мое честное слово: если женщины из него не получится, мы все отыграем назад. Ну как бы я мог толкнуть его в объятия к хирургам!

Исправлять ошибки природы мы наконец-то научились. К сожалению, сказать то же об ошибках, совершаемых людьми, пока нельзя.

Также в рубрике:

ТАКАЯ ЖИЗНЬ

  • Ошибка природы
    Двое-трое из ста новорожденных появляются на свет с признаками половой двойственности

ХРОНИКА

© 2001-2010. Газета "Культура" - все права защищены.
Любое использование материалов возможно только с письменного согласия редактора портала.
Свидетельство о регистрации средства массовой информации Министерства Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций Эл № 77-4387 от 22.02.2001

Сайт Юлии Лавряшиной;